Марк Твен (1835 - 1910)

     Когда Сюзи было 13 лет, эта худенькая девчушка с каштановыми косами, отливающими бронзой, - самая занятая пчелка во всем домашнем улье - взвалила на себя еще одно дело – писать мою биографию.

Марк Твен 

     Из биографии, написанной Сюзи
     Папину внешность описывали часто, но совсем неправильно. У него очень красивые седые волосы, не слишком густые и не слишком длинные, а в самый раз; римский нос, от которого его лицо кажется еще красивее; добрые синие глаза и маленькие усики. У него чудесная форма головы и профиль. У него очень хорошая фигура, - одним словом, внешность замечательно красивая.
     Когда папа был женихом, он писал маме много чудесных любовных писем, но мама говорит, что я еще мала их читать... А папа сказал, что можно записать мамино мнение о них, и будет не хуже.
     Папа сколько-то времени был лоцманом на Миссисипи, а потом его брата назначили Секретарем штата Невада, и папа поехал с ним в Неваду как его секретарь. Потом он заинтересовался добычей серебра в Калифорнии; потом стал репортером и работал в нескольких газетах. Потом его послали на Сандвичевы острова. Оттуда он вернулся в Америку, и его знакомые предложили ему выступать с лекциями, он и стал выступать с лекциями...

Константин Михайлович Симонов (1915 - 1979)

     С первых же дней Великой Отечественной войны наши литераторы встали в боевые ряды защитников Родины.
     От Москвы до Бреста
     Нет такого места,
     Где бы не скитались
     мы в пыли,
     С «лейкой» и с блокнотом,
     А то и с пулеметом,
     Сквозь огонь и стужу
     мы прошли, -
     пелось в «Корреспондентской застольной», сочиненной Константином Симоновым и известной газетчикам всех фронтов. Пожалуй, за все годы войны не было ни одной «горячей» точки, куда бы ни наведывался писатель-журналист. Симонов и еще несколько корреспондентов газеты «Красная звезда» посылались редакцией на самые трудные участки боевых действий. Его не могли остановить никакие запреты, он всегда и везде успевал. Плавание на подводной лодке в Констанцу - тогдашнюю базу фашистского флота, участие в атаке на крымской земле, рейд в тыл врага с северными моряками-разведчиками на «морском охотнике», дни и ночи среди пылающих кварталов Сталинграда в сотнях метрах от противника...
     Он хотел знать все, что испытывают наши воины, по собственному опыту. И не случайно его зарисовки, репортажи, очерки, рассказы, стихотворения воспринимались на фронте и в тылу как неотразимо правдивые свидетельства очевидца больших и малых событий, объединенных коротким и страшным словом «война».
     В стихах, как и в прозе, Симонов писал войну такой, какой она была в действительности, - ничего не утаивая и не прибавляя, ни в чем не приукрашивая. Вспоминаются строки о бойце, что, преследуя врага, упал «к Западу лицом»: «...сыну было - пусть узнает мать - лицом на Запад легче умирать». И стихи о пехотинце, только что закончившем бой, еще не остывшем от победного броска и уверенном: скоро так он сможет пройти всю землю. И «Атака» с ее внутренней собранностью и напряжением - рывок через те последние тридцать метров, «где жизнь со смертью наравне...».
     «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины...» - простыми и берущими за душу словами начинается широко известное стихотворение. О чем оно? О родной земле. В нем нет напыщенных признаний в любви к ней, но есть то затаенное чувство, что дает себя знать в движении слова, интонации, ритма.
     «Жди меня, и я вернусь» - для скольких людей на передовой и в тылу эти слова стали клятвой верности любви, паролем надежд и чаяний.
     Симоновские стихи не могли быть ненаписанными...

Андре Моруа (1885 - 1967)

     Как сделать роман увлекательным, если сюжет его ограничен строгими историческими рамками, если читатель заранее знает, когда и чем кончится жизнь героя? Биограф в отличие от романиста, свободного в построении фабулы произведения, должен строго следовать за основными моментами этой жизни. Главный тезис Андре Моруа – «биография должна быть одновременно и трудом историка, и произведением искусства». В 1928 году автор уже двух нашумевших романов «Ариель, или Жизнь Шелли» (1923 год) и «Карьера Дизраели» (1927 год) был приглашен в Кембриджский университет, где прочитал цикл лекций «Аспекты биографий». Одна из них так и называлась «О биографии как о художественном произведении». В ней Моруа устанавливает «некоторые правила, следуя которым биограф мог бы избежать сухости и, ни на йоту не отступая от научной истины, вместе с тем приблизиться к искусству романиста». Андре Моруа считает, что трудно создать художественное произведение в жанре биографии, не показав, как постепенно меняется у героя восприятие событий и людей, а одновременно меняется он сам. Здесь могут быть три решения: либо на все смотреть глазами героя, либо становиться поочередно на точку зрения каждого из действующих лиц, либо, наконец, избрать позицию романиста-демиурга, который сам управляет действием. Сам писатель неизменно соблюдал выведенные им правила во всех своих произведениях. Он прожил множество жизней, день за днем - с Шелли и Байроном, Дюма и Бальзаком, Гюго и Тургеневым... Создание каждой художественной биографии становилось частью его жизни. Он прожил 82 года, наполненных поисками, успехами, борьбой. Его жизнь могла бы стать увлекательным романом. Но для этого нужен новый  Андре Моруа.

Лев Абрамович Кассиль (1905 - 1970)

     Я представляю себе мальчика на берегу Волги. Волга широкая, необъятная, а он, мальчик, худой, вытянутый, большерукий. Глаза удивленные. Уши оттопыренные, солнце просвечивает сквозь них. Башмаки стоптанные - хозяин непоседа. На коленях корочки - следы мальчишеских ран. В руке палочка. Ах, простите, не палочка, а шпага. Обыкновенная адмиральская шпага. Его зовут - Леля. И он страшно переживает, потому что Леля - это девчоночье имя, а его, настоящее, - Лев. Но Львом его никто не зовет. В конце концов он махнул рукой: пусть зовут как хотят. Он сам придумал себе достойное мужское имя - адмирал Кейс. Адмирала Кейса нет ни в одной книжке. Пока нет... Книжка еще не написана. Адмирал подносит к глазам подзорную трубу - две ладошки, сложенные трубочкой, - и разглядывает далекий город. Медленно плывут плоты. Коптят небо высокие трубы буксиров. Хлопают по воде плицами колесные пароходы. Куда они плывут? Почему так неустанно рвется за ними сердце маленького адмирала? Докторского сына из Покровской слободы. Он мечтает о жарких странах, где разгуливают жирафы, с веток свисают анаконды и летают бабочки «мертвая голова» величиной с воробья. Он мечтает стать моряком, кораблестроителем, путешественником, авиатором, спортсменом. Он мечтает совершить подвиг. Ах, эти детские мечты! Кто их воспринимает серьезно! Но если я хочу лучше понять человека, то обращаюсь к его детству. Меня научил этому Лев Абрамович Кассиль, в котором до последнего дыхания жил тот самый худой, вытянутый, большерукий... глаза удивленные, на коленях следы мальчишеских ран... Я люблю этого мальчишку. Я встречался с ним в каждой книжке Льва Кассиля.

Михаил Михайлович Зощенко (1894 – 1958)

     К середине 20-х годов Михаил Михайлович Зощенко стал одним из самых популярных писателей. Его юмористика пришлась по душе широчайшим читательским массам. Книги его стали раскупаться мгновенно. Не было, кажется, такой эстрады, с которой не читались бы перед смеющейся публикой его «Баня», «Аристократка», «История болезни» и пр.
     В 1929 году, когда он еще был молодым человеком, издательство «Прибой» предприняло собрание его сочинений. «Отличный язык выработали вы, Михаил Михайлович, и замечательно легко владеете им, - писал Горький, познакомившись с его сочинениями. - И юмор у вас очень «свой»... Данные сатирика у вас - налицо, чувство иронии очень острое, и лирика сопровождает его крайне оригинально. Такого соотношения иронии и лирики я не знаю в литературе ни у кого...». С самой ранней юности он весь с головой погрузился во внелитературную работу: ему не было еще двадцати семи лет, а он успел побывать и столяром, и сапожником, и телефонистом, и штабс-капитаном 16-го гренадерского мингрельского полка, и милиционером, и плотником, и актером, и красным командиром, и агентом угрозыска, и бухгалтером, и контролером на железной дороге... Такова была та труднейшая житейская школа, в которой он учился языку. Курс был долгий, учителей было много.
    Читая Зощенко, нельзя не прийти к убеждению, что низменный, грубый язык его «сказов» создан низменной, грубой средой. Писателю до тошноты были ненавистны те бесчисленные хищники, деньголюбы, вещелюбы, стяжатели, которые, приспособившись к революционной действительности, мошеннически воспользовались ее светлыми лозунгами. Больше всего возмущает писателя их чудовищное неуважение к человеческой личности, их черствость и хамство. С гневом он обличает этот порок в рассказах «Страдания молодого Всртера», «История болезни», «Веселая игра» и многих других. В рассказе «Поминки» он напоминает читателю, что, если на тех ящиках, в которых перевозят какую-нибудь ценную кладь, пишут крупнейшими буквами: «Не бросать!», «Осторожно!» - не худо бы и на каждом человеке писать: «Фарфор!», «Легче!» - «поскольку человек - это человек».

Дени Дидро (1713- 1784)

     Имя Дени Дидро глубоко ценят все, кто кровно заинтересован в мирном труде, в развитии науки и просвещения, в торжестве разума над невежеством и суевериями. В чем же заслуги этого человека перед народами всего мира?
     Дени Дидро родился в 1713 году в городе Лангре в северо-восточной части Франции. Отец его, простой ремесленник, попытался дать своему сыну церковное образование и отдал его в иезуитскую школу, которая готовила фанатичных защитников религии. Но вышло наоборот. Дидро страстно возненавидел и католическую церковь и те феодально-крепостнические порядки, которые господствовали в тогдашней Франции.
     В 1746 году Дидро опубликовал свою первую замечательную работу - «Философские мысли», в которой убедительно доказывал, что церковь говорит неправду о законах вселенной. Дидро смело утверждал, что познать природу можно только с помощью науки, что религиозное мировоззрение враждебно научному пониманию действительности. Королевские власти и духовенство встретили в штыки выступление Дидро. Его книга была предана сожжению, а в 1749 году, когда Дидро стал открыто выступать в защиту материализма, его посадили в тюрьму.
     По выходе из тюрьмы Дидро замыслил грандиозное дело - создать многотомную Энциклопедию наук, искусств и ремесел. Его ближайшими помощниками стали математик и философ Д'Аламбер, естествоиспытатель Бюффон, философы Вольтер, Гельвеций, Гольбах, Руссо. Впервые в Энциклопедию был введен раздел труда, техники и производства. Значение Энциклопедии огромно. Она ниспровергала все феодальные авторитеты, в ряде статей пропагандировала атеизм и материализм. Свыше 20 лет своей жизни отдал Дидро Энциклопедии и, несмотря на преследования, сумел довести свой труд до конца.
     Одновременно Дидро пишет ряд выдающихся философских и художественных произведений. Это «Разговор Д'Аламбера с Дидро», «Философские принципы материи и движения», «Племянник Рамо», «Жак фаталист» и ряд других. В этих работах Дидро утверждает, что мир в своей основе материален, что его никто не создал, и никто не может уничтожить. Борясь с религиозными предрассудками, Дидро доказывал, что только материалистическое мировоззрение делает людей бесстрашными, смелыми, бодро глядящими вперед. Религия, учит Дидро, создает у людей вредную иллюзию о «том свете», а поверившие в «тот свет» недостаточно думают об улучшении жизни здесь, на земле. Беспощадно бичует Дидро «служителей бога» - монахов и священников. Его повесть «Монахиня» - обличительный документ огромной силы, разоблачающий нравственный упадок и разложение церковной среды. Дидро выпустил труды о поэзии, об актере, о живописи. Он утверждал, что только то искусство имеет право на существование, которое правильно отражает жизнь.
     В 1773 году Дени Дидро посетил Россию. Он навсегда сохранил память о русском народе, о русской культуре, которую изучал с большим интересом. Петербургская Академия наук присвоила ему звание своего почетного члена. До последнего часа своей жизни Дидро горячо верил в торжество разума и справедливости над темнотой и невежеством. Его благородные дела, его блестящие книги в защиту материализма и науки будут жить в веках.

Даниель Дефо (1660-1731)

     Вот уже два века роман замечательного английского писателя Даниеля Дефо «Робинзон Крузо» пользуется любовью читателей. Его автору не пришлось испытывать таких бедствий, которые перенес Робинзон на необитаемом острове. Но чтобы прожить жизнь так, как прожил ее Дефо, требовалось мужества, воли и терпения не меньше, чем Робинзону в его схватке с природой.
     Даниель Дефо родился в Криплгейте. Его отец, купец Джемс Фо (писатель уже в зрелом возрасте прибавил частицу «де» к своей фамилии), чтобы лучше подготовить сына к деятельности священника, отдал его учиться в «Академию». Юноша вынес из нее знание нескольких иностранных языков, астрономии, географии и истории.
     Наперекор воле отца Дефо решил стать купцом. Купец из Даниеля Дефо вышел плохой. Он оставил занятия коммерцией, чтобы отдаться общественной и писательской деятельности, которую начал как журналист в середине 90-х годов XVII века. Публика любила памфлеты этого энергичного и умного журналиста. В них он утверждал, что личные качества и заслуги людей куда больше достойны уважения, чем все титулы и «благородство» крови.
     Его заботило все, что связано со строительством жизни новой Англии: недостатки, мешающие ее развитию, реформы, которые могли помочь росту торговли и промышленности, вопросы образования. Одним из первых он выдвинул проект об основании колледжа для обучения девушек.
     Его ядовитая сатира была направлена против официальной церкви, и за нее ему пришлось расплатиться тюремным заключением, троекратным стоянием у позорного столба. Впрочем, позорная гражданская казнь превратилась для Дефо в триумф - к его ногам восторженные лондонцы бросали цветы. Гениальный создатель английского реалистического романа, Даниель Дефо всегда верил во всемогущество разума, силу просвещения, верил в Человека.

Оноре де Бальзак и графология

     Знаменитый французский писатель, автор «Человеческой комедии», Оноре де Бальзак в 20-30-х годах XIX столетия регулярно сотрудничал в таких журналах, как «Силуэт», «Мода» и других, где печатал помимо своих рассказов небольшие очерки о нравах, костюмах, моде. Вот названия некоторых из них: «Физиология туалета», «Кодекс щеголя», «Очерк нравов, изученных по перчаткам». Написаны они были остроумно, весело и в то же время с глубоким социальным смыслом.
     Зная, какое значение имел галстук в мужском костюме, Бальзак написал в 1827 году и издал книгу «Искусство повязывать - галстук в шестнадцати уроках». Немало времени писатель потратил на то, чтобы составить «Словарь вывесок города Парижа».
     Однажды Бальзак объявил, что занимается графологией. К нему пришла женщина с ученическими тетрадками и попросила определить будущее ребенка по почерку. Изучив тетради, Бальзак сказал, что ребенок тупой и ничего хорошего от него ожидать нельзя. Женщина рассмеялась: «Дорогой Бальзак, как же вы не узнали собственных школьных тетрадок?»

Трагическая смерть на Патриарших - несчастный случай или казнь?

     Роман М.А. Булгакова „Мастер и Маргарита" до последнего времени не издавался с иллюстрациями. У этой книги есть другое оформление - дома и памятники, маленькие улочки и тенистые скверы старой Москвы. Эти архитектурные иллюстрации чрезвычайно популярную книгу Булгакова делают еще ближе, буквально осязаемой. Интерес к булгаковской прозе не иссякает.

     Ходили ли трамваи на Патриарших прудах? - этот вопрос до сих пор волнует читателей булгаковского романа. Трамваи на Патриарших не ходили. Это подтверждает транспортная схема Москвы пятидесятилетней давности. Искать трамваи на Бронной все равно что пытаться найти следы пожара в здании МАССОЛИТа (кстати, это так называемый „дом Герцена", где сейчас находится Литературный институт).

     Важно другое: что есть трагическая смерть на Патриарших - несчастный случай или казнь? Проанализировав деятельность Берлиоза на посту председателя МАССОЛИТа, злоумышленные действия Воланда и его свиты, каждый читатель романа должен прийти к заключению: описанный автором случай на Патриарших прудах не транспортное происшествие, а именно казнь, заранее подготовленная Воландом. Профессору черной магии не стоило большого труда проложить на время казни трамвайную линию. „Новопроложенная" - так определяет сам Булгаков трамвайную линию.

     Казнь на Бронной - не единственный пример маленьких открытий, которые будут у каждого, кто углубится в сеть старых московских переулков с романом под мышкой. Разве может быть у читателя лучший гид, чем сам писатель!