Константин Михайлович Симонов (1915 - 1979)

     С первых же дней Великой Отечественной войны наши литераторы встали в боевые ряды защитников Родины.
     От Москвы до Бреста
     Нет такого места,
     Где бы не скитались
     мы в пыли,
     С «лейкой» и с блокнотом,
     А то и с пулеметом,
     Сквозь огонь и стужу
     мы прошли, -
     пелось в «Корреспондентской застольной», сочиненной Константином Симоновым и известной газетчикам всех фронтов. Пожалуй, за все годы войны не было ни одной «горячей» точки, куда бы ни наведывался писатель-журналист. Симонов и еще несколько корреспондентов газеты «Красная звезда» посылались редакцией на самые трудные участки боевых действий. Его не могли остановить никакие запреты, он всегда и везде успевал. Плавание на подводной лодке в Констанцу - тогдашнюю базу фашистского флота, участие в атаке на крымской земле, рейд в тыл врага с северными моряками-разведчиками на «морском охотнике», дни и ночи среди пылающих кварталов Сталинграда в сотнях метрах от противника...
     Он хотел знать все, что испытывают наши воины, по собственному опыту. И не случайно его зарисовки, репортажи, очерки, рассказы, стихотворения воспринимались на фронте и в тылу как неотразимо правдивые свидетельства очевидца больших и малых событий, объединенных коротким и страшным словом «война».
     В стихах, как и в прозе, Симонов писал войну такой, какой она была в действительности, - ничего не утаивая и не прибавляя, ни в чем не приукрашивая. Вспоминаются строки о бойце, что, преследуя врага, упал «к Западу лицом»: «...сыну было - пусть узнает мать - лицом на Запад легче умирать». И стихи о пехотинце, только что закончившем бой, еще не остывшем от победного броска и уверенном: скоро так он сможет пройти всю землю. И «Атака» с ее внутренней собранностью и напряжением - рывок через те последние тридцать метров, «где жизнь со смертью наравне...».
     «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины...» - простыми и берущими за душу словами начинается широко известное стихотворение. О чем оно? О родной земле. В нем нет напыщенных признаний в любви к ней, но есть то затаенное чувство, что дает себя знать в движении слова, интонации, ритма.
     «Жди меня, и я вернусь» - для скольких людей на передовой и в тылу эти слова стали клятвой верности любви, паролем надежд и чаяний.
     Симоновские стихи не могли быть ненаписанными...

Алексей Васильевич Кольцов (1809 - 1842)

     Ранним майским утром 1831 года по набережной Москвы-реки шли два молодых человека. Один из них, в стареньком студенческом мундире, что-то оживленно говорил. Другой, одетый в длинный кафтан и простые сапоги, внимательно слушал и только изредка вставлял свое слово. На Моховой, возле университета, молодые люди стали прощаться.
     -Спасибо вам, Виссарион Григорьич, - сказал студенту его спутник. - Во мне от слов ваших столько прибавилось, что и сказать не могу!
     -Полно! - засмеялся студент. - Я сам рад, что мы эдак сошлись с вами...
     Молодые люди расстались. Студент юркнул в калитку университетского пансиона, а его товарищ медленно пошел на постоялый двор в Зарядье. Это были будущий великий критик Белинский и сын воронежского торговца скотом поэт Алексей Кольцов. Белинского и Кольцова роднило многое: оба они считали, что литература должна правдиво изображать действительность, оба ненавидели крепостничество, у обоих трудно сложилась личная жизнь. Отец Кольцова был человеком невежественным и грубым. Его стремления сводились к одному: купить и продать, обмануть и нажиться. Не дав сыну проучиться и двух лет, он стал посылать его в степь по своим торговым делам. Юному поэту довелось пережить и огромную личную драму. Он полюбил крепостную девушку и хотел на ней жениться, но отец, не желавший этого, отослал сына в степь и, пока тот ездил, продал девушку какому-то дальнему помещику. Вернувшись и узнав страшную правду, Кольцов тяжело заболел. Едва поднявшись с постели, он кинулся на поиски девушки, но не нашел ее. Это горе оставило в душе Кольцова неизгладимый след. Тема разлуки с любимой звучит в его стихах на протяжении всей его недолгой жизни. В 1831 году Кольцов впервые встретился в Москве с Белинским. С этого времени и возникла их большая дружба. В 1835 году был напечатан сборник стихов Кольцова. Книга сразу привлекла внимание. Передовые литераторы высоко оценили народность и самобытность кольцовских стихов. Между тем дружба Кольцова и Белинского крепла, у них завязалась оживленная переписка. «Я обязан всем ему, - говорил Кольцов, - он поставил меня на настоящую дорогу». В самом деле, у поэта шире открылись глаза на мир. И хотя в его стихах еще не было протеста против рабского труда и бесправия русского народа, однако образ сильного и вольного человека уже намечался.
     Иль у сокола
     Крылья связаны,
     Иль пути ему
     Все заказаны? -
     писал Кольцов в своем стихотворении «Дума сокола». Последние годы жизни поэта были особенно тяжелы. Отец, ненавидевший литературные занятия сына, сделал его жизнь невыносимой. Воронежские литераторы и интеллигенция не могли простить мещанину Кольцову смелой пропаганды передовых идей Белинского. Один на один боролся Кольцов с враждебной средой. «Буду биться до конца края, - говорится в одном из его писем к Белинскому. - Приведу в действие все зависящие от меня средства, и когда после всего этого упаду, мне краснеть будет не перед кем...» В 1842 году поэт умер. «Придет время, - писал Белинский, - когда песни Кольцова будут петься на всем пространстве беспредельной Руси». Это предвидение сбылось. Поэзия Кольцова прошла испытание временем. Его чудесные стихи, его звонкие песни, не старея, не увядая, звучат в нашей стране.

Роберт Бернс (1759 - 1796)

В деревне парень был рожден,
Но день, когда родился он,
В календари не занесен.
Кому был нужен Робин?

     Так писал о себе великий шотландский поэт Роберт Бернс. Он не знал, что день, когда он родился, станет памятным днем у него на родине. Не знал он, что придет время, когда этот день будут отмечать все  люди мира, которым поэт так близок. Близок потому, что он любил человека и знал настоящую цену труду, свободе, любви и дружбе.
     Роберт Бернс прожил нелегкую жизнь и на себе испытал, что значит неравенство. С малых лет он работал в поле с отцом и братом. У старика Бернса своей земли не было, он арендовал ее у помещика. Часто, когда были выкорчеваны пни, убраны тяжелые валуны и наконец-то можно было ждать урожая, хозяин сгонял арендаторов, чтобы сдать землю подороже, и им приходилось подымать новый участок.
     В 16 лет Роберт начал писать стихи. В этих стихах проявился не только огромный поэтический талант Бернса. В них отразилась народная жизнь. Никто раньше не писал так проникновенно о радостях и горестях трудового люда. Никто не умел так зло посмеяться над ханжами-церковниками, над пустоголовой знатью.
     Слава Бернса росла. С помощью друзей он издал маленький томик стихов. Его разобрали нарасхват. Батраки и служанки в складчину покупали книжку и учили стихи наизусть. Бернсу посоветовали поехать в столицу Шотландии - Эдинбург. Там его ждал головокружительный успех. Но жить на литературные заработки было нелегко. Поэту пришлось взять в аренду ферму и снова запрячься в тяжкую работу, чтобы прокормить жену и детей. Это были трудные для него годы, трудные и счастливые. Он увлекся старинными шотландскими песнями и писал на них слова, не получая за это ни гроша. Писал больше по ночам; весь день отнимала работа на ферме и разъезды по округе: Бернс получил место акцизного чиновника.
     Но жить становилось все труднее. Пришлось бросить ферму и переехать в городок Дамфрис. В это время уже повеяло вольным ветром французской революции. Бернс восторженно встретил известие о том, что французский народ сбросил короля. Он пишет свое знаменитое стихотворение «Дерево свободы», в котором говорит, обращаясь к «Британскому краю»:
Богатым лесом ты одет –
И дубом и сосной, брат.
Но дерева свободы нет
В твоей семье лесной, брат!
     За это поэт чуть не лишается места, и начальство предписывает ему «служить, а не думать».
     ... Шли последние грустные годы его жизни. Здоровье было подорвано. Поэт даже не мог уплатить долги лавочнику. Замученный, больной, Бернс пишет отчаянное письмо родственнику, прося выслать пять фунтов: «Не то все, что от меня осталось, - кожу да кости - бросят в тюрьму». В июле 1796г. Бернс скончался. И тут Шотландия поняла, кого она потеряла. С воинскими почестями провожала она на кладбище тело поэта.
     Роберт Бернс оставил нам много стихов, много песен. Теперь все знают, кто был анонимным автором сотен прекрасных текстов на старинные шотландские мелодии. В этих песнях высятся шотландские горы, бегут ручьи, шумят леса, щебечут малиновки и дрозды, в них славные горские парни в шляпах пирожком говорят слова любви босоногим девушкам, а храбрые воины клянутся в верности родине:
Наша честь велит смести
Угнетателей с пути
И в сраженье обрести
Смерть или свободу!

Как ромашковый луг

    ...Открыл наугад книгу Сергея Есенина, и едва мелькнули первые строки, сердце уже затаенно повторяло:

Ты - мое васильковое слово,
Я навеки люблю тебя...

    Поэт обращается к сестре, близкому и дорогому человеку. Но только ли к сестре? Что так светло и просторно от «василькового слова»? За ним пашни да леса, даль непостижимая видится. Россия-мать видится...
    Есенин вышел на родные раздолья с песней распахнуто-просто-душной, мальчишески-озорной и соловьино-раскатистой. В сердце и сознание поэта мир вливался трепетной и тревожной волной. И все окрашивалось глубочайшим чувством, переплавлялось в образы емкие, яркие, почти физически ощутимые. «Как ромашковый луг» шумят в его лирике годы минувшей юности, рождая живой образ «грустной радости». Имя любимой женщины «звенит, словно августовская прохлада», душа поэта – «поле безбрежное дышит запахом меда и роз». О чем бы он ни говорил, это всегда для него что-то важное, значительное. Перед людьми он «себя вынимает на испод». Радость первого свидания с родной землей, робкие раздумья о неустроенности жизни, томление по «нездешним перелескам», восторг перед революционной бурей, ненависть «к железному гостю», горькая гульба в «Москве кабацкой», минуты счастья с любимой женщиной, сознание своего бессилия догнать «стальную рать», - ни о чем не умолчал поэт.
    Есенинское ощущение отчей земли сродни народному мировосприятию с его жизнелюбием, тонким постижением красоты, одушевлением предметов, - мировосприятию, выраженному в преданиях и сказках, песнях и загадках.
- О чем вы пишете? - как-то спросил его грузинский друг.
- О России и революции, - был ответ.
    В те месяцы Есенин работал над поэмой «Анна Снегина». Да, это было о России и о революции. И еще - о любви.
    Он завидовал тем, «кто жизнь провел в бою, кто защищал великую идею». «Музыка революции», о которой говорил Блок, в сердце Есенина откликалась взволнованным словом - незаемным, ни на чье не похожим. Людям всегда близка правда человеческого сердца, и потому строкам Есенина не суждено состариться...

    Читать о великих музыкантах, композиторах, дирижерах, певцах на страницах блога "ЖЗЛ - Музыка".